Домой Стратегия Любовь и секс в эпоху COVID-19

Любовь и секс в эпоху COVID-19

427

Эпидемия COVID-19, безусловно, придаст импульс цифровым сексуальным играм, но, надеюсь, это также приведет к переоценке физической близости, и мы будем помнить, что секс между двумя людьми — это средство духовной близости.

Глава министерства здравоохранения Ирландской республики выпустил руководство по практике секса во время коронавируса, и двумя ключевыми рекомендациями являются следующие: «Стоит подумать о том, чтобы отдохнуть от физического и личного общения, особенно если вы обычно встречаетесь с сексуальными партнерами оффлайн или зарабатываете на жизнь, занимаясь сексом. Рассмотрите возможность заведения знакомств по видео, посредством секстинга или комнат чата. Обязательно продезинфицируйте клавиатуры и сенсорные экраны, через которые вы делитесь сообщениями с другими людьми».

«Мастурбация не распространит коронавирус, особенно если вы моете руки (и любые секс-игрушки) с мылом и водой не менее 20 секунд до и после использования».

Это разумные советы, которые исходят из здравого смысла, во время эпидемий, распространяющихся при телесном контакте — но следует отметить, что эти рекомендации лишь завершают уже длительный процесс дигитализации жизни: статистика показывает, что современные подростки тратят гораздо меньше времени на изучение своей сексуальности, чем занимаются серфингом в сети.

Даже если они занимаются сексом, не намного ли проще и приятнее ли это делать в виртуальном пространстве (просматривая хардкор-порнографию)?

По этой причине новый американский сериал «Эйфория» (который HBO представляет так: «группа старшеклассников открывает мир наркотиков, секса, идентичности, травмы, социальных сетей, любви и дружбы»), где изображается распутная жизнь нынешнего поколения школьников, сегодня является почти противоположностью реальности. Сериал не имеет никакого отношения к современной молодежи и по этой причине весьма анахроничен — скорее, это упражнение в ностальгии людей среднего возраста по тому, насколько развращенными когда-то были молодые поколения.

Но здесь мы должны пойти еще дальше: а что, если никогда и не было абсолютно «реального» секса, лишенного какого-либо виртуального или фантазийного дополнения? Обычное определение мастурбации: «делать это с собой, воображая себе партнеров», но что, если реальный секс — это всегда — до определенной степени — мастурбация с реальным партнером? Что я имею в виду? В комментарии для «Гардиан» Ева Вайзман ссылается на один момент, описанный в «Эффекте бабочки», серии подкастов Джона Ронсона об афтершоках интернет-порно. «На съемочной площадке порнофильма актер потерял свою эрекцию в середине сцены — чтобы уговорить его вернуться, он отвернулся от женщины, лежащей под ним голой, схватил телефон и открыл «Порнхаб». Это показалось мне слегка апокалиптичным». Она приходит к выводу: «Что-то определенно сгнило в мире секса».

Согласен, но я бы добавил сюда урок психоанализа: что-то гнилое является конститутивным для мира секса, человеческая сексуальность сама по себе извращена, подвержена садомазохистским извращениям и, в частности, смешении реальности и фантазии. Даже когда я нахожусь наедине с партнером, мое сексуальное взаимодействие с ним неразрывно переплетается с моими фантазиями, т.е. каждое сексуальное взаимодействие потенциально структурировано как «мастурбация с реальным партнером» — я использую плоть и тело моего партнера как опору для запуска/воплощения моих фантазий.

Невозможно устранить этот разрыв между телесной реальностью партнера и вселенной фантазий в контексте деформаций, вызываемых патриархатом и социальным господством или эксплуатацией — этот разрыв существует здесь с самого начала. Так что я вполне понимаю актера, который для того, чтобы вернуть свою эрекцию, полез на «Порнхаб» — он искал фантазматическую поддержку для своего спектакля. Именно по этой же причине в рамках полового акта один партнер просит другого продолжать говорить, обычно рассказывая что-то «грязное» — даже когда держишь в руках «саму вещь» (обнаженное тело любимой партнерши), это присутствие необходимо дополнять речевыми фантазиями…

Это сработало для актера, потому что у него явно не было личных отношений с актрисой — ее тело было для него скорее живой секс-куклой. Если бы он был страстно влюблен в свою партнершу, ее тело имело бы для него значение, так как каждый жест прикосновения к ней вторгался бы в ядро ее субъективности. Когда человек занимается любовью с кем-то, кого по-настоящему любит, прикосновение к телу партнера имеет решающее значение. Поэтому следует перевернуть старую мудрость, согласно которой сексуальная похоть относится к телу, а любовь — к душе: сексуальная любовь гораздо более телесна, чем секс без любви.

Будут ли тогда продолжающиеся эпидемии ограничивать сексуальность и пропагандировать любовь, восхищение далекой возлюбленной, до которой нельзя дотронуться? Эпидемии, безусловно, дадут толчок цифровым сексуальным играм без телесного контакта. Надеюсь, однако, в результате эпидемий состоится переоценка сексуальной близости, и мы снова усвоим урок Андрея Тарковского, для которого земля, ее инертный, влажный материал, не противостоит духовности, а является ее посредником. В шедевре Тарковского «Зеркало» его отец Арсений Тарковский читает собственные строки: «Душе грешно без тела, как телу без одежды». Мастурбация перед жестким порно — это грех, в то время как телесный контакт — это путь к духовности.

Славой ЖИЖЕК, словенский философ

Источник: RT 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь