Домой Социум Дмитрий ЖВАНИЯ: Что скрывается под красивой этикеткой «победы над нацизмом»

Дмитрий ЖВАНИЯ: Что скрывается под красивой этикеткой «победы над нацизмом»

423
Празднование 70-летия Победы над гитлеровской Германией превращается в гигантский спектакль, в котором даже не знаешь чего больше: ханжества, пошлости, корысти или бескультурья. Одна демонстрация линии одежды «Я помню — я горжусь!» от «Молодой гвардии Единой России» чего стоит.

Москва. 08 мая 2015 года (Sensusnovus, Дмитрий ЖВАНИЯ). Празднование 70-летия Победы над гитлеровской Германией превращается в гигантский спектакль, в котором даже не знаешь чего больше: ханжества, пошлости, корысти или бескультурья. Одна демонстрация линии одежды «Я помню — я горжусь!» от «Молодой гвардии Единой России» чего стоит. А стриптиз в рамках Кубка ЦСКА «Вальс победы»? А георгиевские шарфы на Собянине, Исаеве и прочей братии? Перечислять можно долго. Да и об этом параде пошлости и без меня написано уже немало.

Интересней вспомнить о  том, что скрывается под красивой этикеткой «победы над нацизмом». С одной стороны, в мае 1945 года прекратил своё существование один из самых жестоких режимов в истории человечества. А с другой?

8 мая 1945 года французская авиация разбомбила два крупных города в Алжире: Сеттиф и Константин. Под «демократическими», «антифашистскими» бомбами, сброшенными по решению правительства Де Голля, в которое в тот момент входили и члены французской компартии, погибли 100 тысяч человек. Что хотел показать генерал де Голль и его подельники этим варварским актом? То, что победа над нацизмом вовсе не означает освобождение колониальных народов. В те же дни, когда нацистский режим пал, власти «свободной Франции» подавляли восставших вьетнамцев, а также Мадагаскар. На Мадагаскаре за короткий срок они уничтожили полмиллиона человек. Разве это не смахивает на Холокост?

В это же самое время «самая старая демократия в мире», Великобритания, расправлялась с восставшими индийцами, которые желали добиться независимости для своей страны. Когда американские войска вернулись домой, чернокожие, которые составляли большинство действующей армии США, обнаружили, что для них ничего не изменилось: как они были париями «в стране гордых», так и остались. Как и до войны негритянские дети не могли легально учиться в школе, как и до победы по американским городам курсировали автобусы с оскорбительным предупреждением: «Только для белых»… То есть негры в США занимали почти то же самое положение, что евреи на оккупированных нацистами территориях и в самой гитлеровской Германии. Та же расовая дискриминация, те же гетто…

Но 9 мая 1945 года американский империализм-победитель ещё не сказал своего последнего слова. Он его скажет в августе 1945-го с помощью атомных бомб, которые он сбросит на сотни тысяч жителей японских городов Хиросима и Нагасаки. Но и до этого атомного Холокоста авиации воюющих сторон прибегали в тактике всесожжения. Немцы разбомбили город Ковентри в Англии, а англоамериканцы разнесли немецкие Гамбург (операция «Гаморра» — июль-август 1943) и Дрезден (13-15 февраля 1945), французские Канны (июль 1944).

Нельзя, конечно, забывать о массовом и систематическом нацистском терроре против жителей Польши, Белоруссии, Украины и России. Но нельзя и не понимать того, что массированные «антифашистские» бомбардировки накануне падения гитлеровской Германии вытекали не из кровавой логики войны, а из совсем другой логики, не менее кровавой. Какой?

Лидеры-победители — Сталин, Рузвельт, Де Голль, Черчилль — бомбили призрак будущей революции, который бродил по Европе и не только. Они все хорошо помнили, чем закончилась Первая мировая война: революциями в России, Германии, Венгрии, Финляндии, Словакии, рабочими мятежами в Италии, Франции и даже в США.

Массовые «антифашистские» бомбардировки имели целью деморализовать гражданское население, прежде всего рабочих, изгнать его из крупных городов Европы и Японии, чтобы потом наводнить их своими, оккупационными, войсками для наведения «порядка».

Сталин был верным союзником «демократического» империализма. Конечно, между интересами советской бюрократии и мировой буржуазии существовали противоречия, что давало о себе знать, как до начала Второй мировой войны, так и после, особенно во время «холодной войны».

Cтриптиз в рамках Кубка ЦСКА «Вальс победы»
Cтриптиз в рамках Кубка ЦСКА «Вальс победы»

Однако Сталин, как и его западные партнёры, боялся новой революции. Он опасался того, что победа в какой-либо стране настоящей рабочей революции воодушевит рабочих в самом СССР, ведь антисталинские настроения существовали в Советском Союзе, несмотря на репрессии и полицейский надзор.

То, с какой жестокостью были подавлены рабочие выступления в Берлине в 1953-м и в Будапеште в 1956-м, показывает, что этот страх советская бюрократия не изжила и после смерти вождя. Этот страх сталинцы носили в себе и до Второй мировой войны. Они сделали всё, чтобы всеобщая забастовка во Франции в мае-июне 1936 года потерпела поражение. А ведь она могла полностью перевернуть Францию, сметя либерально-олигархический режим, который позорно капитулировал перед Гитлером в июне 1940 года.

Сталин ликвидировал даже внешние символы, которые напоминали о революционном прошлом: Коминтерн был распущен; «Интернационал», который до войны был гимном СССР, был заменён на шовинистический гимн о «великой Руси»; в армии были вновь введены погоны и новые ордена, названные в честь царских генералов, которые, как, например, Суворов, помимо участия в бесчисленных войнах, подавляли народные восстания.

Модный тренд среди чиновников — «георгиевский шарф»
Модный тренд среди чиновников — «георгиевский шарф»

Сталин придал русский патриотический характер действиям многонациональной Красной армии. Выступая во время войны по радио или с трибуны Мавзолея, он никогда не обращался к рабочим всего мира с призывом помочь СССР отразить агрессию гитлеровцев. Он взывал к неким братьям и сёстрам. Всё это очень нравится адептам посконного национал-большевизма. Но это не имеет ничего общего с политикой революционной обороны.

Сталин, выполняя договорённости с «демократическим» империализмом, сделал всё, чтобы ликвидировать революционное движение в странах Восточной и Центральной Европы.

Так, в Словакии при подходе Красной армии начали появляться рабочие советы, но эта же армия их и распустила. В Венгрии во главе просоветского правительства Сталин поставил Миклоша Бела, хортистского генерала, получившего от немцев Рыцарский крест за окружение Красной армии под Киевом. Румынией под советской эгидой правил «король-комсомолец» Михай. В то же время 80% заключённых в этих странах составляли рабочие.

В Греции Сталин отдал на растерзание английских империалистов и местных монархистов коммунистов-партизан, которые не понимали, в чём заключается «порядок победителей» согласно договорённостям между союзниками в Тегеране, Ялте и Потсдаме. На Дальнем Востоке Сталин не спешил помочь Красной армии Мао одолеть американского ставленника Чан Кай Ши.

На Западе — в Италии, Франции и Бельгии — представители компартий, войдя в правительства, верно служили буржуазии, приказывая рабочим работать ещё интенсивней, чем раньше. Так, в 1946-м Первый секретарь французской компартии Морис Торез, выступая перед шахтёрами, заявил: «Забастовка — оружие трестов!» Ни больше, ни меньше.

Празднование победы в Отечественной войне превратилось в парад пошлости и дури
Празднование победы в Отечественной войне превратилось в парад пошлости и дури

Правительственные аппараты, в которые входили коммунисты, не были очищены от коллаборационистов. Толпа бесновалась, обривая девушек, заподозренных в интимных отношениях с немцами, а ведущим бюрократам достаточно было лишь поменять портреты лидеров в своих кабинетах: например, Петена на Де Голля. Во Франции префекты, судьи, офицеры, полицейские — за редким исключением — все плавно превратились помощников Сопротивления и сохранили свои должности.

Наиболее яркий пример тому — Франсуа Миттеран. До войны он был крайне правым, во время войны служил министром в коллаборационистском правительстве маршала Петена и получил за это «Орден Франсиски» из рук самого Маршала, а после войны стал социалистом и даже возглавлял Францию.

Конечно, социал-демократия не в меньшей степени ответственна как за успех Гитлера, так и за разгром рабочего движения после войны. В 1933-м немецкие социал-демократы попытались договориться с Гитлером. Лидер социал-демократов в рейхстаге Отто Веле, выступая перед депутатами, заявил, что его партия поддерживает Гитлера… в области внешней политики. Что это была за политика — мы все теперь знаем. А для Веле это было последнее выступление в парламенте.

Вот что стоит за красивой этикеткой победы над нацизмом. После этой победы гитлеровская, по сути, политика применялась в отношении ряда народов. Победа «антифашистов» обернулась для них потерей родины. Армии антигитлеровской коалиции часто были не менее жестоки, чем немцы, а иногда и гораздо более. Достаточно вспомнить те же бомбардировки Гамбурга и Дрездена, когда погибли десятки тысяч людей.

13-15 февраля 1945 года англо-американская авиация полностью разбомбила Дрезден
13-15 февраля 1945 года англо-американская авиация полностью разбомбила Дрезден

В советское время День победы всё больше приобретал характер дня скорби по миллионам жертв. Погибли бы эти люди или нет, повернись история несколько иначе? Если бы, например, фашистская Италия заключила договор с Советским Союзом против Гитлера, когда его боевики попытались устроить переворот в Вене? Гадать нечего. Важно, что миллионы людей были загублены империализмами.

Вторая мировая война не была сражением воинов света с солдатами тьмы. Тьма тогда опустилась на весь мир. И кое-кто под покровом этой страшной ночи сделал неплохой гешефт, а потом ещё и высоко поднялся по карьерной лестнице, показывая всем поддельный документ участника Сопротивления.

И вот что печально: сегодня она, эта тьма, вновь сгущается, когда безыдейная власть лепит из Дня победы милитаристский шабаш, крича о «славе русского оружия», безбожно спекулируя образами и символами Победы и армии-победительницы, да ещё и применяя эти образы и символы для войны против братского народа, который тоже отдал миллионы жизней ради победы. Для этого поведения умные люди нашли очень чёткое обозначение: победобесие. Я уверен, что погибшие на Второй мировой войне солдаты переворачиваются в могилах, часто — безымянных, когда по мистическим каналам до них доходит информация, кто рядится в тоги их наследников.

Я даже не сомневаюсь, что «чётко патриоты» назовут этот текст «либерастическим», а то и «национал-предательским». Мол, не хочет, сволочь, разделять со всем народом радость от великой победы. Нет, не хочу. Нет радости. Есть скорбь.

Намедни я был на могиле своего деда на Красненьком кладбище в Петербурге. Дед был, кстати, морским офицером. По дороге обратно зашёл на мемориал — братское захоронение защитников Ленинграда. Надо отметить, что те, кто следит за порядком на этом мемориале — молодцы: все обелиски подписаны, почти на всех есть фотографии погибшего. Я смотрел на молодые лица людей из прошлого. Почти все они родились с 1921 по 1923 год. Значит, когда они погибли, они были младше моего старшего сына. Одна из могил превращена в семейное захоронение. Видимо, отец одного из павших бойцов завещал, чтобы его похоронили рядом с сыном, что и произошло в 1987-м. Отец пережил сына на 44 года. Я не знаю, хотел бы я быть на месте бойца. Но на месте его отца я бы не хотел быть точно. И когда смотришь на такие могилы, чувствуешь ещё больше презрения к тем, кто устраивает все эти пошлые шоу «в честь Великой победы».

Я также, кстати, не сомневаюсь и в другом. Когда ветер изменит направление, когда маятник качнётся влево или вправо, все эти «чётко патриоты» подостают из карманов фальшивые удостоверения «участника Сопротивления»…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь