Домой Топ Новости ПЛАН САЙДИКА: АЛЬТЕРНАТИВА «БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНОМУ» МИНСКУ?

ПЛАН САЙДИКА: АЛЬТЕРНАТИВА «БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНОМУ» МИНСКУ?

205

Виталий КУЛИК, Мария КУЧЕРЕНКО, Центр исследований проблем гражданского общества

Вполне ожидаемо 2019 год принес разговоры о «новых миротворческих планах», которые должны «завершить конфликт на востоке Украины» при участии ООН, ОБСЕ и других «специалистов по мирному урегулированию». Слились воедино сразу несколько факторов: и почти пять лет собственно военному противостоянию, что считается конфликтологами опасным порогом, перейдя который, конфликт рискует окончательно превратиться в замороженный, и грядущие выборы в Украине, и необходимость демонстрации прогресса в урегулировании.

На прошлой неделе австрийское издание Kleine Zeitung выпустило интервью со спецпредставителем ОБСЕ в Трехсторонней контактной группе Мартином Сайдиком, где дипломат предложил некий мирный план, призванный заместить собой Минские соглашения.

Тема замены Минска как «безальтернативного пути к урегулированию» была актуальна уже достаточно давно: от мантр о «безальтернативности» данных соглашений в исполнении украинского МИДа и других представителей власти огонь на линии разграничения не прекращался, а так называемые «выборы», проведенные РФ на оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей, добили эту рамку конфликта. Но что предлагает Сайдик вместо Минских соглашений и так ли сильно это отличается от планов, которые уже озвучивались на других переговорных площадках?

-ads-

По мнению спецпредставителя ОБСЕ, Минские соглашения не являются достаточно четко прописанными. Другим существенным недостатком Минска Сайдик назвал тот факт, что Минск-2 так никогда и не был ратифицирован (далее – прямая цитата) «ни российским, ни украинским парламентами». Это очень показательная оговорка, ведь в самом тексте Комплекса мер в качестве сторон конфликта фигурируют украинские войска и «вооруженные формирования отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины», и именно на интерпретации данных соглашений строго в соответствии с буквой и настаивает РФ все эти годы.

Но не нужно быть большим специалистом в украино-российских отношениях и вопросах обороны, чтобы понимать, что никаких «отдельных районов» как стороны конфликта нет, и до тех пор, пока Российская Федерация не признает свою роль в конфликте, говорить об адекватном рамочном документе не представляется возможным.

На деле же оказывается, что план Сайдика предполагает некий диалог при участии «представителей отдельных районов Донецкой и Луганской областей», которые «должны быть услышаны». Мы видим классический пример двоемыслия: ратифицировать будущее соглашение должны Украина и РФ, но услышать предлагается снова неких «представителей отдельных районов».

Здесь волей-неволей возникает следующий вопрос: кого считать представителями этих районов? Минск-2 был подписан Захарченко и Плотницким, но эти подписи не были сопровождены ни  одним из их «официальных» титулов. Пушилин и Пасечник, в свою очередь, представляются как «избранные главы Донецкой и Луганской республик», много и вдохновенно говорят о своих «интеграционных планах» и «сотрудничестве с регионами РФ», и никакими представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины себя не видят.

Нашим «европейским партнерам» так или иначе придется отбросить свою мнимую политкорректность: стороны конфликта должны быть названы прямо, безо всяких попыток «смягчить формулировки» и боязни «разозлить Россию еще больше». Заменить один неработающий договор другим настолько же неработающим договором (что и произойдет, если речь и дальше будет вестись о неких «представителях ОРДЛО») – не выход.

Основным в будущей рамке урегулирования Сайдик видит не прекращение огня, которого так и не удалось достичь за без малого 4 года существования Комплекса мер, а проведение выборов. Ответственность за проведение выборов на ныне оккупированных территориях предлагается возложить на ООН, «так как ОБСЕ обязана оценивать их результаты».

Как именно представитель ОБСЕ в ТКГ видит выборы до полной деоккупации региона – не уточняется. Но именно вопрос деоккупации является основным для обсуждения какого бы то ни было мирного плана, говорить об этом никак нельзя в порядке перечисления этапов урегулирования или простого упоминания. До тех пор, пока авторы очередной «мирной концепции» не объясняют через какие именно шаги будет осуществляться деоккупация ОРДЛО и демонтаж квазигосударственных образований – все высказанное может претендовать лишь на роль пожеланий и фантазий, но никак не мирной стратегии.

Если представить себе гипотетическую ситуацию, при которой в Украину будут введены те самые миротворческие войска, ставшие источником стольких надежд украинской политической верхушки, то на линии фронта не изменится ровным счетом ничего: миротворцы не будут отвоевывать для Украины оккупированные территории. Это в принципе не является ни их задачей, ни их обязательством, если мы только не обсуждаем миссии по принуждению к миру, рассуждать о которых в нашей ситуации – значит продемонстрировать свою полную оторванность от реалий востока Украины.

Продвижение миротворцев к украино-российской границе без согласия РФ вызовет боевые столкновения, а РФ, устами Суркова (в рамках его переговоров с Волкером и последующей «вялотекущей переписки, без признаков выхода на компромисс»), уже называла свои условия: развертывание миротворческой миссии на линии разграничения в обмен на поэтапное продвижение по мере реализации политической части Минских соглашений. То есть в очередной раз предлагается обсудить вооруженную охрану в голубых касках для ОБСЕ. Для Украины такие условия неприемлемы: согласиться на нечто подобное – значит не выиграть ничего.

Планом Сайдика предполагается, что ООН и ОБСЕ будут действовать параллельно, но под общим командованием. Говорится о создании Европейского агентства реконструкции, подобного балканскому, но решительно отвергается другой балканский опыт, который в Украине принято превозносить – опыт мирной реинтеграции хорватского Подунавья.

Спецпредставитель ОБСЕ подчеркивает, что это разные случаи, что было вполне очевидно и без этой ремарки: слишком разная природа конфликтов как таковых, разные обстоятельства, в которых предлагается действовать миротворцам, кардинально разные силы противоборствующих сторон.

В наследство от Минска остаются и рассуждения об амнистии, к спокойной и взвешенной дискуссии о которой в украинском обществе еще даже не приступали – этот вопрос так или иначе остается слишком болезненным, чтобы обсуждаться в практической плоскости, без эмоций.

Об этом плане уже успели высказаться и Климкин, приведший своих симпатиков в восторг фразой «те же яйца, только в профиль», и Чеснаков (что следует читать как Сурков – ведь так называемый «директор Центра политической конъюнктуры» давно уже выступает в роли озвучивающего пожелания ВЮСа для широкой аудитории), высказались и так называемые «министры иностранных дел ЛДНР». РФ и ее наемники категорически не согласны и настаивают на «безальтернативном Минске», что было предопределено, Климкин же заявил, что единственный плюс плана, представленного еще в конце прошлого года – осознание необходимости введения международного компонента.

Но заявить «нам всем нужны миротворцы ООН» — это ничтожно мало для реального урегулирования. Нужно понимание задач миротворцев в зоне конфликта, и понимание всех сопутствующих рисков от такого шага. А еще – необходима такая малость, как реальное прекращение огня и консенсус внутри самого украинского общества относительно модели перехода оккупированных территорий обратно под контроль Украины. Но пока не предвидится ни того, ни другого.

Предыдущая статьяИтоги недели на оккупированных территориях востока Украины: тема миротворцев ООН, очередная «химическая угроза» и «официальное сотрудничество» с Южной Осетией
Следующая статьяЦарство в подарунок