Конфликт вокруг Ирана уже вышел за рамки ближневосточного региона. Для стран Центральной Азии, не имеющих прямого выхода к морю, иранское направление — это ключевое окно в мировую торговлю, ворота в Персидский залив. Но что произойдет, если это окно захлопнется? В эксклюзивном комментарии для ПолитКома и TransCaspianUA историк и журналист из Киргизстана, выпускник Академии дипломатии МИД КР Бонивур ИШЕМКУЛОВ анализирует, как затягивание военных действий в Иране может не просто разрушить привычные логистические цепочки, а парадоксальным образом подтолкнуть Центральную Азию к формированию собственной, независимой сети транспортных коридоров.
1. Каковы риски возможного затягивания войны в Иране для энергетической и транспортной инфраструктуры в регионе Каспия?
Если смотреть с точки зрения Кыргызской Республики и всей Центральной Азии, то затягивание войны в Иране создает огромные риски для перевозки грузов и торговли.
Это территория важнейшего участка южного маршрута, связывающего наш регион с портами Персидского залива. Маршрут «Север – Юг» – это проход в залив через порт Бендер-Аббас. Это возможность для стран Центральной Азии отправлять грузы на мировые рынки.
Если конфликт затянется, то маршрут становится ненадежным, перевозки дорожают из-за санкций и страховых рисков, снижается безопасность, а бизнес будет искать более безопасные пути. Для стран региона, не имеющих выхода к морю, а это три из пяти государств ЦА (Кыргызская Республика, Узбекистан и Таджикистан), – это особенно чувствительно, и потому любая нестабильность на этом направлении резко влияет на стоимость торговли.
Но одновременно такая ситуация может ускорить развитие альтернативных маршрутов. Для Центральной Азии это прежде всего железнодорожный проект Китай – Кыргызстан – Узбекистан, а также каспийское направление через Казахстан, Туркменистан и далее через Азербайджан в сторону Туреччины.
Скажу так: в ближайшей перспективе для региона это скорее риски, прежде всего для логистики и торговли. Но в более долгой перспективе кризис может подтолкнуть Центральную Азию быстрее развивать собственные транспортные коридоры и уменьшать зависимость от одного маршрута.
2. Какие сценарии развития ситуации вокруг Ирана вы видите и как они повлияют на страны Центральной Азии?
Говоря о возможных сценариях, ситуация может развиваться по трем сценариям.
А. Затяжная напряженность без большой войны. В такой ситуации страны региона, как обычно, будут сохранять нейтралитет и политическую осторожность. Усилится взаимодействие внутри Организации тюркских государств. Ключевую роль здесь играют граничащие с Ираном Турция и Азербайджан.
Показательный факт: после ударов Тегерана по Нахичевани поддержку Баку заявили тюркоязычные страны Центральной Азии – Казахстан, Кыргызская Республика, Узбекистан и Туркменистан. Таджикистан отказался, что, вероятнее всего, связано с его языковой и историко-культурной близостью к Ирану.
- Серьезная эскалация конфликта. Тогда ситуация затрагивает не только экономику, но и геополитику всего региона. В самом Иране проживает большое тюркское население – более трети населения страны. Причем эти народы проживают преимущественно в приграничных районах. Поэтому любые внутренние потрясения будут пристально отслеживаться в тюркском мире. Страны Центральной Азии должны быть готовы к возможному массовому переселению населения из Ирана, если конфликт обострится.
Особое внимание стран ОТГ к Зангезурскому коридору, который в политической риторике называют «Маршрутом Трампа», и ОТГ будет всячески защищать этот маршрут как выгодный транспортный выход из Центральной Азии для участка Транскаспийского коридора.
При этом три страны региона входят в ОДКБ – пророссийский военный союз, а вся транспортно-логистическая инфраструктура активно развивается при поддержке Китая. Ирану невыгодно конфликтовать с этими странами или угрожать коридорам – это создаст слишком много экономических и политических рисков.
C. Постепенное снижение напряженности. Если отношения участников иранского конфликта начнут нормализоваться, страны Центральной Азии будут активнее использовать иранское направление для торговли и выхода к портам Персидского залива. Это расширяет экономические возможности региона ЦА.
В целом государства Центральной Азии, скорее всего, будут придерживаться прагматичной линии – сохранять нейтралитет, избегать прямого вовлечения в конфликт и одновременно развивать региональные транспортные проекты. В данном случае инфраструктура становится главным инструментом стабильности.
3. Как руководители стран Центральной Азии будут снижать риски, связанные с ситуацией в Иране?
Руководители стран ЦА будут делать то, что умеют лучше всего – многовекторно балансировать, пристально наблюдать, тянуть время и не делать резких заявлений, чтобы не оказаться в связке с проигравшим. Но за кулисами, вероятно, работа идет по нескольким направлениям.
Разработка новых маршрутов.
Главный риск – потеря выхода к Персидскому заливу. Поэтому ускорят строительство железной дороги ККУ, активнее задействуют каспийский путь через Азербайджан и Турцию, а также рассматривают направление через Пакистан – порты Карачи и Гвадар. Это не быстро и не дешево, но ситуация выбора не оставляет.
Страхование.
Традиционно, публично не выступая, лидеры региона страхуются тихо.
Никто открыто против Ирана не выступит. Отношения с Тегераном прагматичные – торговля, энергетика, вода. При этом Иран – шиитская страна, а большая часть региона – сунниты, поэтому любые резкие заявления могут вызвать нежелательные реакции. Параллельно будут укреплять связи с арабскими странами Залива, важными и духовно, и экономически – там работают миллионы мигрантов, оттуда идут переводы и инвестиции.
Если Иран ударит по арабским странам, где находятся Мекка и Медина, это вызовет реакцию населения. Лидеры это понимают и не смогут бесконечно оставаться в стороне.
Координация.
Используя формат С5, Казахстан, Кыргызская Республика, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан могут координировать свои внешнеполитические шаги – призывать к деэскалации, обсуждение альтернативных маршрутов, вырабатывать общий подход к рискам санкций и озвучивать заявления.
Регион, верный своей многовекторности, остается нейтральным, но нейтралитет становится дорогим. Чем дольше конфликт, тем сильнее давление выбирать сторону. А выбирать никто не хочет. Остается только наблюдать, ждать и страховаться.
4. Как бы Вы оценили реакцию руководства и политического класса Кыргызской Республики на события в Иране?
Руководство Республики считает конфликт «чужой войной», которая всё равно влияет на страну через рост цен на топливо, угрозу логистике и проектам, и действует традиционно – на публике нейтралитет и сдержанность, внутри страны – защита граждан и стабильности, в кулуарах – оценка рисков, страхование экономики и логистики, поддержка дипломатических каналов и укрепление связей с ключевыми партнерами. Цель – не ввязываться, но сохранять контроль над ситуацией и минимизировать возможные потери. Акцент делается на поддержании отношений с ключевыми партнерами. Президент Садыр Жапаров выразил солидарность с ОАЭ после атак, показывая приоритет экономических и духовных связей с арабским миром. Духовное управление мусульман Кыргызстана работает с паломниками, призывая к спокойствию и купируя возможные панические настроения.
В то же время сохраняет контакты с Тегераном и продолжает официальное сотрудничество. В самый разгар напряженности новый посол КР в Иране вручил верительные грамоты президенту Ирана – это сигнал, что Бишкек не намерен сворачивать дипломатические каналы.
автор – Ишемкулов Бонивур, историк, выпускник Академии дипломатии МИД КР.
Член Союза журналистов Киргизской Республики.
