Для Грузии иранский кризис оборачивается не только геополитическими, но и внутренними рисками. В стране уже фиксируется раскол среди оппозиции по вопросу поддержки Ирана, а власти оказались перед сложной дилеммой: поддерживать шиитское духовенство или сохранить лояльность консервативного христианского электората. Беслан КМУЗОВ (Beslan Kmuzov), эксперт по Кавказу, автор проекта “Кавказкий Узел” в своей колонке для ПолитКома и проекта TransCaspiyUA объясняет, почему Тбилиси выбрал молчание, как это скажется на отношениях с США и при чем здесь Рамзан Кадыров с его бизнес-интересами.
Каковы риски возможного затягивания войны в Иране для энергетической и транспортной инфраструктуры в регионе Каспия?
Единственный риск для энергетической и транспортной системы в Кавказском регионе — это опасность террористических актов и прямых обстрелов инфраструктуры со стороны воюющих сторон. Однако в условиях, когда все государства, окружающие Иран, заинтересованы в сохранении стабильности, опасность повреждения энергообъектов является минимальной. Если же говорить о дальнейшем сценарии развития транспортировки нефти и газа, то здесь явно приобретают дополнительную важность проекты по проведению альтернативных газо- и нефтепроводов в обход Ирана.
Напомню, что в настоящее время через Южный Кавказ осуществляется транзит по семи ключевым проектам: действующий Южно-Кавказский газопровод, известный как Баку — Тбилиси — Эрзурум (мощность до 25 млрд м³ в год), который в 2024–2025 годах стал базой для экспорта азербайджанского газа в Европу (около 11,8 млрд м³ ежегодно); трехсторонняя своповая схема с Туркменистаном, позволяющая поставлять через Иран и Азербайджан до 3 млрд м³ туркменского газа; а также перспективный Транскаспийский газопровод, проектируемый под объемы в 30 млрд м³. Нефтяной сектор представлен трубопроводом Баку — Тбилиси — Джейхан (пропускная способность 50 млн тонн в год, фактически прокачано около 30 млн тонн, включая растущую долю казахстанской нефти в 1,5–1,7 млн тонн), трубопроводом Баку — Супса (до 7 млн тонн в год), а также активным танкерным маршрутом Актау — Баку, который служит «мостом» для переброски ресурсов Казахстана в обход РФ. Дополняет эту систему новый проект Black Sea Energy по прокладке кабеля по дну Черного моря, который в ближайшие годы должен обеспечить транзит до 1 ГВт «зеленой» электроэнергии из Азербайджана напрямую в ЕС.
Реальной угрозы этим проектам со стороны Ирана на сегодняшний день не существует. Единственная страна, которая способна навредить действующим газо- и нефтепроводам, — это Российская Федерация. Однако Россия на сегодняшний день не заинтересована портить отношения с Баку. Дело в том, что Азербайджан и Россия зависят друг от друга в вопросе поставок нефти. Азербайджан не может самостоятельно перерабатывать свою высококачественную нефть, поэтому продает бо́льшую ее часть на экспорт. Чтобы насытить свой рынок топливом стандарта Евро, Азербайджан закупает в большом количестве дешевую российскую нефть Urals. Как ни парадоксально, но для Азербайджана выгоднее заказывать переработку российской нефти на стороне. Таким образом, Россия реализует определенную часть своей нефти через Азербайджан, так что атаковать его в ближайшее время не будет.
Еще один фактор, который удержит Россию от силовых воздействий на объекты энергоинфраструктуры, — это газопровод «Север — Юг», по которому Россия снабжает Армению. Учитывая, что теперь и Грузия увеличивает закупку российского газа по линии «Север — Юг», уменьшая долю закупки азербайджанского газа, перспектива силового воздействия России выглядит еще менее реальной.
Впрочем, есть один существенный фактор, который может заставить Россию нанести удары по ключевым энергообъектам в регионе, — это поражение в войне против Украины. В случае фатальных потерь Россия может попытаться драматическим образом воздействовать на ценообразование энергоресурсов во всем мире, чтобы найти для себя способ минимизации экономических потерь.
Если говорить о затягивании войны в Иране, то ситуация такова, что для остальных игроков именно фактор затягивания может стать выгодным. Это даст возможность Турции и Туркменистану усовершенствовать систему прокачки газа без того, чтобы прибегать к свопам (системам замещения) в Иране, а также позволит Грузии построить порт в Анаклии и модернизировать свои нефтяные терминалы в морских портах Кулеви и Батуми.
Какие сценарии развития ситуации вокруг Ирана Вы видите и как они повлияют на страны Центральной Азии и Южного Кавказа?
Могут быть несколько сценариев. Первый — затяжная война, как в Афганистане. Для Ирана такой сценарий наименее вероятен, поскольку в отличие от Афганистана, который всегда жил словно в эпоху неолита, Иран является древней цивилизацией, прошедшей путь от аграрной империи до индустриальной экономики. Люди с высшим образованием составляют в Иране достаточно крепкий класс, способный к самоорганизации в политические партии. Поэтому даже если армия США и Израиля успеет в короткие сроки уничтожить нынешнюю систему государственной власти в Иране, но при этом не сумеет сформировать правительство народного доверия, то и в этом случае и креативный класс, и крупные бизнесмены, и влиятельные кланы будут заинтересованы в сохранении и торговых отношений, и производственных мощностей. Поэтому в иранском обществе рано или поздно будет достигнут консенсус.
Второй сценарий — сепаратизм и нежелание различных этнических групп проживать в одной стране. Это самый опасный для Ирана сценарий, поскольку в этом случае, скорее всего, будет предпринята попытка жителей севера страны — этнических азербайджанцев, которые составляют от 20 до 30 процентов населения, — отделиться от Ирана. Такие настроения могут быть обусловлены страхом перед репрессиями, осуществляемыми по этническому признаку. В случае серьезной гражданской войны любая нация вынуждена будет объединиться против сепаратистов, используя тоталитарные методы и подавляя демократические институты. Поэтому трансформация международного конфликта в формат гражданского и межэтнического противостояния грозит обернуться самой затяжной по времени и самой драматичной по форме проявления войной внутри страны.
Третий сценарий — приход Резы Пехлеви в качестве президента или короля. Здесь ситуация может развиваться в двух вариантах: Пехлеви добровольно становится временным руководителем государства до проведения демократических выборов и референдума о государственном устройстве Ирана; либо Пехлеви становится диктатором и снова возвращает Иран в коррупционную систему государства.
Если говорить о ситуации в странах вокруг, то, конечно, прежде всего печальные последствия будут ощутимы в Армении. Отказавшись вынужденно от поставок иранского газа, Армения будет вынуждена перейти полностью на газ российский, а это уже является повышением политического влияния России в регионе. В выборный год для Армении такая зависимость от Кремля крайне опасна. Под угрозой срыва окажутся все договоренности с США и Азербайджаном о торговых путях.
Для Грузии ситуация опасна реставрацией радикальных настроений среди религиозных общин. Мы уже наблюдаем, как даже среди сторонников оппозиции диаметрально разошлись взгляды на происходящее в Иране. Если представители азербайджанского шиитского меньшинства в регионе Квемо-Картли безусловно поддерживают Иран, то, не разобравшись в хитросплетениях интересов и религиозных установок, лидеры оппозиции обвинили вчерашних своих соратников в экстремизме и работе на Россию. В партии власти не знают, как воспользоваться таким «подарком»: с одной стороны, было бы выгодно поддержать шиитское духовенство, но в ответ на это собственный электорат, ядро которого составляют христианские консерваторы, отвернется от «Мечты».
Параллельно с этим никто не знает, что делать с суннитами различных мазхабов в Грузии — они однозначно поддерживают Иран и Турцию. Попытка репрессировать суннитов может вылиться в неожиданные последствия: например, ответные меры может предпринять Рамзан Кадыров, который очень внимательно следит за событиями в Грузии и имеет здесь немало бизнес-интересов. Через своих контрагентов в Турции, ОАЭ и Саудовской Аравии он может доставить немало хлопот и навредить бизнес-интересам лидеров «Грузинской мечты» в случае репрессий против суннитов в Грузии.
Как руководители стран Центральной Азии и Южного Кавказа будут снижать риски, связанные с ситуацией в Иране?
Никак. В Центральной Азии нет ни одного демократического лидера, обладающего навыками кризисного управления. Поэтому все лидеры будут только приспосабливаться к тем условиям, которые сложатся в результате действий других акторов.
Единственный активный политик, работающий на формирование новой политической реальности, — это Ильхам Алиев. Но большой вопрос, в какую сторону будет играть лидер Азербайджана. Объективно Азербайджану совсем невыгодно быстрое разрешение конфликта. Если бы я был лидером Азербайджана, то я бы потерпел большие убытки в случае быстрого завершения войны и установления демократического управления: ведь в этом случае с Ирана будут сняты все санкции, и цены на нефть снизятся самым драматическим образом. Если еще учитывать, что иранская и венесуэльская нефть окажутся под контролем США, то для Азербайджана, Саудовской Аравии, Катара, Кувейта настанут времена необходимости подчиняться политике Вашингтона. Поэтому на месте Алиева я бы работал на усиление сепаратистских настроений в Иране, на поддержку наиболее консервативных и наименее желательных для США и Европы лидеров. Но большой вопрос, поведет ли себя так же Алиев. В любом случае он не будет сидеть сложа руки, а попытается активно воздействовать на Иран с максимальной пользой для Азербайджана.
Как бы Вы оценили реакцию руководства и политического класса Вашей страны на события в Иране?
Руководство Грузии не выразило никакого осуждения Ирану, никакой поддержки США. Естественно, это ставит жирный крест на попытках нынешнего правительства договориться с Трампом на базе «общих ценностей». Если еще подтвердится, что премьер-министр Ираклий Кобахидзе лично ездил оставить сочувственную запись в книге соболезнований на похоронах аятоллы Хаменеи, то, конечно, назвать политику удачной едва ли можно.
Беслан КМУЗОВ (Beslan Kmuzov), эксперт по Кавказу, автор проекта “Кавказкий Узел“
ответы записал Виталий КУЛИК
