В Казахстане прошел пятый в истории страны и третий по счету конституционный референдум. Официальные итоги зафиксировали высокую явку и убедительный процент поддержки. Но означает ли это, что политическая система получила новый импульс легитимности? Или же власть в очередной раз столкнулась с «пирровой победой», когда ресурсы, затраченные на продвижение повестки, не прибавляют главного — доверия общества?
Известный казахстанский политолог Досым Сатпаев в своем анализе предупреждает: высокие проценты в неконкурентной среде — это ловушка. Они создают иллюзию консенсуса, за которой скрываются потеря обратной связи, цинизм общества и зыбкость «культуры имитации». Почему власть рискует потерять нейтральных граждан, как работает формула «лояльность в обмен на эффективность» и чем опасен разрыв между политической риторикой и реальными запросами людей — читайте в комментарии Досыма САТПАЕВА (Dosym Satpayev).
Прошел пятый по счету референдум в истории Казахстана. Из этих пяти референдумов три касались непосредственно изменений в Конституции. Был ли последний референдум неким историческим событием? Вряд ли. Так как одним из главных критериев любого исторического события является кардинальное изменение хода истории того или иного государства, абсолютно новая траектория его развития. В нашем случае, ничего экстраординарного не произошло. Политическая траектория не поменялась.
Кстати, высокие проценты поддержки на референдумах и высокая явка чаще встречаются в тех системах, где референдумы выполняют не функцию выбора между альтернативами, а функцию подтверждения уже принятых решений власти. Эта функция комфортно реализуется в условиях отсутствия независимых социсследований и независимых exit poll.
Высокие цифры поддержки на референдумах это также и механизм поддержки дисциплины элит, которая должна знать, что все под контролем, так как вся номенклатурная вертикаль демонстрирует так называемую «конкуренцию лояльности».
Но все это классика жанра. Более важными являются классические ловушки, в которые себя загоняют такие политические системы. Одну из них лучше связать с известной исторической аналогией. В 279 г. до н.э. произошла битва при Аускуле, где царь Пирр разбил римлян, но потерял почти всю армию. Отсюда и возникло известное выражение «Пиррова победа», то есть такая победа, которая фактически равносильна поражению.
Высокие результаты голосования в любой неконкурентной среде также напоминают «Пиррову победу», так как большие ресурсы (административные, силовые, информационные, политтехнологические, финансовые) затраченные на продвижение официальной повестки и на борьбу с ее оппонентами не приводит к достижению самой главной победы для власти, а именно к повышению легитимности ее инициатив.
При этом именно легитимность является альфой и омегой для обеспечения долгосрочной политической стабильности. Легитимность может держаться на суровой справедливости, но не на попытках кого-то закатать в асфальт. Ведь аресты, блокировки соцсетей, бросание говна дезинформации на вентилятор с целью хоть как-то замарать оппонентов вдруг выставили на всеобщее обозрение не спокойную уверенность власти в своей победе, а, наоборот, ее неуверенность в способность спокойно продвинуть свою повестку дня.
И если основная битва, в любой политической системе идет за легитимность, за реальную, а не мнимую поддержку общества, то поддержка основная на страхе и поддержка основная на купленной лояльности зыбки как замок на песке по трем причинам.
Во-первых, это потеря обратной связи между властью и обществом, в результате чего у тех, кто управляет страной отсутствуют реальные данные о настроениях населения. В результате, руководство начинает верить собственной пропаганде становясь заложником эффекта «информационного пузыря». Именно в такую ловушку когда-то и попал Н.Назарбаев.
Во-вторых, уже упомянутое снижение политической легитимности, провоцирует рост цинизма в обществе, где люди перестают верить кому-либо, и все воспринимается как формальность. Развивается то, что в политической науке называется «культурой имитации», когда формируется негласное правило – государство делает вид, что народ поддерживает власть, а народ делает вид, что верит государству. И хуже всего, что такая «культура имитации» разрушает политическую культуру на долгие годы.
В-третьих, слишком увлекаясь борьбой с политическими оппонентами, власть сама того не замечая может постепенно терять поддержку именно там, где должна была ее сохранить, в когда-то неполитизированной части общества, у нейтральных граждан. Ведь традиционно поддержка стабильности любой власти происходит за счет нейтральных, которых обычно больше, чем оппонентов или сторонников власти.
Нейтральные не за власть. Но они и не против нее, так как традиционно сторонятся политики. Они в пограничной зоне. И если власть соблюдает определенные правила игры, то нейтральные демонстрируют лояльность, но не преданность.
Многих нейтральных вполне устраивает некий контракт с властью по формуле: «Лояльность в обмен на эффективность». И трещина в любой политической конструкции наступает тогда, когда количество нейтральных резко сокращаться по мере роста неэффективности госуправления в разных сферах, когда «холодильник» на кухне вдруг становится главным оппозиционером, когда происходит общественная усталость от политтехнологий, которые опять что-то обещают. В нашем случае, сюда также добавилось введение единого часового пояса и скандального Налогового кодекса.
И учитывая то, что референдум, по сути, открывает электоральный цикл в Казахстане, так как нас еще ждут парламентские выборы, опасно постоянно наступать на одни и те же грабли. Ведь краткосрочная безопасность, основанная на «культуре имитации», «иллюзии консенсуса» и закручивания гаек создает проблемы для долгосрочной политической стабильности, которая невозможна без общенационального диалога и политического консенсуса по ключевым вопросам будущего развития страны.
