На что рассчитывали страны Центральной Азии, делая ставку на транскаспийские маршруты и выход к портам Ирана и Пакистана? Сегодня эти надежды оказались под вопросом. Иранская война, а также обострение афгано-пакистанского конфликта обнажили уязвимость региона, а разномастная реакция лидеров стран ЦА на события в Тегеране лишь подчеркнула зависимость их внешней политики от внешних игроков. О том, как снизить риски и сохранить нейтралитет, рассказал для ПолитКома и TransCaspianUA независимый эксперт по международным отношениям из Таджкистана Мухаммад ШАМСУДДИНОВ (Muhammad Shamsuddinov).
Я не думаю, что война в Иране будет затяжным конфликтом. Потому что стороны не заинтересованы в продолжительности боевых действий. Для США есть более стратегические задачи, такие как завершение войны в Украине, а также вопрос сдерживания Китая. Это будет требовать реконструкции и формирования новых военно-политических союзов и новой военно-технической инфраструктуры в Тихоокеанском регионе. Это затяжной процесс, который будет требовать огромного внимания, ресурсов и т.д. С этой точки зрения США не заинтересованы во влечении в некую затяжную большую войну. Задача США в этой войне состояла в деморализации иранской элиты и дестабилизации внутриполитической ситуации внутри Ирана. Но эти цели им не удалось достичь, потому что иранская элита смогла удержаться, страна несмотря ни на что под контролем режима. Думаю, что война войдет в дипломатическое русло.
Относительно влияния войны в Иране на Центральную Азию, то как и афгано-пакистанский конфликт, они показали уязвимость стран Центральной Азии, так как продвигаемые ими проекты, связанные с транспортом и выходом на порты Ирана и Пакистана, то есть выходы к мировому океану, стали под вопросом.
То, на что возлагали надежду страны Центральной Азии, чтобы диверсифицировать транспортно-логистические пути и выходы на мировой рынок, — сейчас они закрыты в южном направлении и ставятся под вопрос. И даже можно говорить, что Транскаспийский коридор также под вопросом, так как он стал, по сути, прифронтовым. И надо упомянуть ситуацию с Нахичеванью — поражение иранскими ударными дронами — тоже показало долю уязвимости региона. В целом маршруты по Каспию, как и коридоры в южном направлении через Пакистан, на которые возлагались надежды странами Центральной Азии и странами Кавказа, — все они поставлены под вопрос.
Еще один вопрос, который связан с дипломатической сферой и который также иллюстрирует уязвимость региона. В последние десятилетия мы стремились развивать образ многовекторной внешней политики и независимости. Но когда началась война в Иране, она показала, насколько наша внешняя политика зависима от внешних игроков. Потому что в начале войны позиция стран Центральной Азии была неоднозначной.
Что касается снижения рисков, то страны Центральной Азии, Азербайджан и страны Кавказа будут стараться придерживаться нейтралитета и не вмешиваться в конфликт. Держать дистанцию, чтобы не быть вовлеченными в этот конфликт, — и это будет наиболее эффективный способ. Лидеры стран региона именно так себя и ведут.
Война не будет затяжной и не будет расширяться на другие регионы. Если же будет попытка масштабировать конфликт, то у стран ЦА и Кавказа, особенно Азербайджана, будут иные попытки снизить риски за счет региональной координации, углубления сотрудничества с союзниками вне региона — например, с Россией, Китаем, Турцией.
Что касается оценки реакции руководства Таджикистана на войну в Иране, то оно перехватило инициативу в Центральной Азии. Президент Рахмон — один из первых лидеров стран региона и, возможно, одним из первых на международной арене отправил телеграмму соболезнования руководству Ирана по поводу смерти Верховного лидера Али Хаменеи. Он также выразил солидарность таджикского народа с иранским народом. Это было довольно смелый шаг в то время, как другие лидеры Центральной Азии были осторожны и где-то выжидали и т.д. В любом случае Таджикистан первым направил соболезнования потом все остальные проявили свою позицию.
записал Виталий КУЛИК
