Стержневым моментом саммита аналитик называет четкое обозначение границ интеграции руководством Казахстана.
Акорда
Визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Казахстан и неформальный саммит Организации тюркских государств (ОТГ) в Туркестане стали важным сигналом для мировых центров силы. О том, почему Астана не планирует создавать аналог НАТО и как балансирует между Россией, Китаем и Турцией, рассказал политический аналитик Жанат МОМЫНКУЛОВ, сообщает Qaz365.kz.
По словам эксперта, трансформация тюркского пространства вызывает закономерный интерес у геополитических игроков. Однако главная интрига заключается не в гипотетическом создании нового военно-политического союза, а в том, как государства Центральной Азии используют тюркскую платформу для расширения своего стратегического маневра.
Стержневым моментом саммита аналитик называет четкое обозначение границ интеграции руководством Казахстана.
«Наиболее важным сигналом саммита стало заявление президента Токаева о том, что ОТГ не является ни геополитическим, ни военным блоком. Это заявление было адресовано одновременно нескольким аудиториям. Во внешнем контуре – России и Китаю, внимательно отслеживающим институционализацию тюркского пространства. Во внутреннем – казахстанским элитам и обществу, где усиливается интерес к тюркской идентичности и Турции как альтернативному центру притяжения», – отмечает Жанат Момынкулов.
Как подчеркивает политолог, Астана публично дала понять, что тюркское сотрудничество не является механизмом пересмотра существующей системы региональной безопасности. Казахстан делает ставку на прагматизм: транспортную связанность, логистику, цифру и оборонную промышленность, дистанцируясь от архаичной мифологии и идеологического пантюркизма.
При этом турецкая модель интеграции кардинально отличается от механизмов, предлагаемых Москвой. Если Россия выстраивает вертикальные структуры с жесткими обязательствами (ОДКБ, ЕАЭС), то Анкара предлагает гибкую систему, не требующую от стран Центральной Азии прямого разрыва с другими союзниками. Тем не менее, Россия ревностно следит за усилением Турции в регионе.
«С российской точки зрения проблема заключается не в том, что Турция способна вытеснить Россию из Центральной Азии в военно-политическом смысле – на данном этапе это невозможно. Однако в Москве понимают другое: долгосрочное изменение культурной, языковой и символической среды постепенно влияет и на геополитические предпочтения элит и общества. Именно поэтому Турция для России – сложный и чувствительный игрок», – объясняет Момынкулов.
По мнению эксперта, тезис о том, что Казахстан якобы стоит перед жестким выбором между «русским миром» и тюркской интеграцией, в корне ошибочен. На практике Астана выстраивает многослойную модель суверенитета, где у каждого партнера своя роль: Россия остается гарантом безопасности, Китай – экономическим локомотивом, а Турция выступает инструментом логистической диверсификации и балансирования.
Более того, аналитик уверен, что Казахстан сам не допустит излишней радикализации Организации тюркских государств.
«Потенциал дальнейшего углубления тюркской интеграции имеет объективные ограничения. Если ОТГ в перспективе начнет двигаться в сторону институционализированного военно-политического блока, это неизбежно войдет в противоречие с обязательствами Казахстана в рамках ОДКБ и общей логикой его многовекторной политики. В случае политизации, милитаризации или идеологизации организации сам Казахстан будет тормозить Турцию», – резюмирует аналитик.
Таким образом, тюркская интеграция сегодня становится не заменой существующему миропорядку, а дополнительным, гибким и неформальным уровнем евразийской архитектуры, что полностью отвечает долгосрочным интересам Казахстана в условиях глобальной турбулентности.
