Домой Политика Война на пороге Европы

Война на пороге Европы

202

Вашингтон. 13 марта 2015 года (Ведомости, Констанце ШТЕЛЬЦЕНМЮЛЛЕР). Немецкий политолог Констанце Штельценмюллер о том, как Европе и США вести себя по отношению к России

На конференции по безопасности в Мюнхене в феврале сенатор Джон Маккейн обвинил Ангелу Меркель, что она не знает или не беспокоится о бойне, которая происходит на Украине, ведь канцлер противится поставкам летального оружия Киеву. Маккейн явно ошибается. Меркель прикладывает больше усилий, чем остальные европейские лидеры, чтобы привести Москву в чувство и не допустить катастрофы. Мы, европейцы, знаем войну по рассказам дедов и родителей. Для немцев, рожденных после Второй мировой, память о ней смешана со стыдом, сожалением и ответственностью. Что до меня, бывшего репортера, то я вряд ли смогу забыть смесь запаха горящей древесины и сладковатого запаха трупов в Кигали, разоренные фермы Боснии, эфиопских солдат, расстрелянных снайперами Эритреи, истощенных и напуганных афганских детей.

Но война уже вернулась в Европу. Вторые минские соглашения дали миру перевести дух, но мы вновь видим сообщения о нарушениях перемирия с обеих сторон. Но главное – это не избавляет нас от важнейшей дилеммы: что повлечет больше страданий – вооружение украинской армии или отказ от него? Ответить на этот вопрос нелегко. Мы стоим перед классическим трагическим выбором: любое решение плохо, мы не до конца понимаем ситуацию, но вынуждены выбирать. Это лишний довод в пользу того, чтобы не увлекаться дихотомией вроде «оружие или примирение» или, наоборот, «переговоры или раздувание пожара». Все стороны конфликта – Украина, Россия, США и Европа – должны ответить на ряд непростых вопросов.

Нет сомнений, что Украина стала жертвой агрессии со стороны России. Это укрепило национальное самосознание украинцев и их решимость идти на сближение с Европой и Западом, несмотря на традиционно глубокие связи с Россией. Но легитимность украинской власти и ее слабые демократические институты подрываются олигархами, которые ведут себя как феодальные царьки, командующие собственными армиями. Все эти формирования должны надеть форму государственной армии и подчиниться Киеву, избавившись от сомнительных эмблем и знаков отличия. Щедрые пожертвования этих олигархов в украинский фонд госстроительства, без сомнения, благотворно скажутся на настроениях западных доноров.

-ads-

Реалисты не устают напоминать, что Россия обладает «эскалационным превосходством», т. е. способна подчинить себе Украину, заставив Запад бессильно за этим наблюдать. Но нет причин верить, что этим все и закончится. Неужели московское руководство всерьез верит, что затягивание Украины (и возможно, других стран региона) обратно в сферу исключительных интересов России гарантирует ей власть и уважение? Это не поможет вернуть утраченное величие России, окончательно испортит отношения с Западом и сделает страну парией, на которую побежденные смотрят с ненавистью и сопротивляются, а остальные – с опаской и презрением (так недавно Сергея Лаврова, профессионала с внушительным стажем, высмеяли в Мюнхене). Бояться нужно не силы России, а ее слабости; не ее способности побеждать, а неумения находить компромисс; не имперских иллюзий, а растущей неспособности обеспечить своим гражданам пристойный уровень благосостояния.

США, судя по стратегии национальной безопасности, пока «приговорены» к мировому лидерству. Но в случае Украины администрация Обамы, плотно и конструктивно работающая с ЕС и с Германией в частности, передала инициативу партнерам из Старого Света. Несмотря на воинственные выкрики из конгресса, Белый дом до сих пор взвешивает доводы pro et contra относительно поставок Киеву летального вооружения.

Неспроста: каждый раз, когда Америка пыталась вмешиваться в конфликт чужими руками (от никарагуанских контрас до афганских моджахедов), дело заканчивалось необходимостью личного вмешательства. Оно дорого обходилось Штатам, а еще дороже – всем остальным. Как далеко Америка готова зайти на этот раз и сможет ли придерживаться выбранного курса? И если уж ее так заботит судьба Украины (т. е. дело не только в том, чтобы поставить Россию на место), почему она не инвестирует в трансформацию страны и борьбу с усугубляющейся гуманитарной катастрофой куда активнее, чем сейчас? С еще большим основанием те же вопросы стоило бы адресовать Европе: наша ответственность за происходящее еще больше, а ставки – выше. Американский орел может позволить себе не считать Украину стратегически значимой; парить и пикировать над схваткой, периодически вступая в перепалки с Россией, и посматривать на Китай – непозволительная роскошь для европейцев, живущих с Украиной на одном континенте.

Украина – это сплошные проблемы. Ее демократически избранные лидеры и институты, ее гражданское общество, отстаивающее право на собственный курс, ее соседство с четырьмя странами ЕС – все это весомые причины оказать ей поддержку. Не надо забывать, что несостоявшееся государство с более чем 40 млн жителей у наших границ способно дестабилизировать обстановку у всех соседей – от Белоруссии до Кавказа. Оно может стать угрозой процветанию и безопасности всей Европы.

Если Украина заимствует польскую модель с ее демократическими преобразованиями, она сможет стать центром притяжения для соседей, включая Россию. Этого Путин и люди его склада должны бояться больше огня. Ведь встанет вопрос: почему Россия не может достичь того, что удалось Польше и к чему стремится Украина?

Польский вариант был бы для Украины лучшим выходом, но на это потребуются десятки лет. Польша потратила четверть века, чтобы добиться нынешнего положения. А делить континент с современной Россией Европа должна уже сейчас. Если Москва грозит, запугивает и не стесняется применять силу к своим (и нашим) соседям, то это наше дело. Речь не только о покушении на наши фундаментальные ценности, но и о прямом противоречии с нашими интересами. К тому же мы не можем оставаться безразличными к тому, что происходит в России, что творится с ее гражданским обществом.

Коррумпированные элиты, рушащаяся экономика, гонения на свободу слова, циничный и не стесняющийся фальсификаций этнонационализм, утверждающий, что Европой управляют атеисты, геи и фашисты (в то время как Марин Ле Пен чествует Госдума), – вот лучшее, что бывший подполковник КГБ Владимир Путин может предложить своей стране. Даже если большинство поддерживает нынешнее российское правительство, увеличивающиеся темпы бегства капитала и настроения среднего класса говорят сами за себя. В обозримом будущем Россия останется источником угрозы для всего континента. Чтобы иметь с ней дело, Европе понадобится много мужества и осторожности.

Берлин оказался в центре тайфуна, разбушевавшегося в Европе. Воздух германской столицы напитан напряженностью и беспокойством. Помимо борьбы с угрозой выхода Греции и Великобритании из ЕС и затяжным кризисом суверенного долга, ответственности за торговые переговоры с США Германии пришлось стать движущей силой европейской коалиции против России (не в последнюю очередь потому что Германия — наименее слабое звено Европы). Этот конфликт – самый острый вызов европейской безопасности и проекту Европы как таковому со времен падения Берлинской стены и развала СССР. В таких условиях противостояние с Россией – Маккейну стоило бы это признать – проявление значительной стойкости духа. Санкции против России бьют и по нам, причем куда больнее, чем по США. Если Штаты вооружат Украину («оборонительное вооружение» вряд ли склонит баланс сил в пользу Киева), последствия этого шага Европа ощутит куда раньше, чем США. Меркель права, заявляя, что Европа выиграет в долгосрочном плане, но только если у нас не сдадут нервы. Но Берлину практически не на что опереться в своей убежденности, что украинский конфликт можно заморозить. То же можно сказать о надеждах евроатлантических реалистов на построение совместного существования на основе переговорного процесса.

Ни ЕС, ни Берлин не инвестируют в трансформацию Украины в плюралистическую демократию. Тем временем солдаты и гражданское население продолжают гибнуть. Frankfurter Allgemeine недавно процитировала источник в разведке, оценивающий потери в 50 000 убитых – в 10 раз больше официальных цифр ООН. Более миллиона украинцев стали беженцами – внутри своей страны и за ее пределами. Сколько еще человеческих страданий на пороге Европы можно вытерпеть ради стратегического пасьянса? Мудро ли исключать возможность силового решения, как канцлер Меркель, если имеешь дело с оппонентом, который активно использует силу и любые средства, оказывающиеся в его распоряжении? Сможем ли мы хладнокровно остаться в стороне, если США решатся послать войска? Не лучше ли принимать решения и действовать сообща и как минимум послать на Украину инструкторов и средства наблюдения и обнаружения? Правильно ли категорически исключать возможность военного решения, как это делает Меркель, в ситуации, когда мы имеем дело с оппонентом, энергично использующим военные решения? Кто отвергает саму возможность военного вмешательства, взваливает на себя бремя доказательства, что он делает «все возможное» для прекращения огня с помощью дипломатии и других каналов.

Мы, европейцы, насладились благами очень длительного мира. Если мы не хотим останавливать Россию с помощью оружия, мы должны использовать все меры воздействия, чтобы прекратить раздробление ею Украины. Если потерпим неудачу, обнаружим себя на поле сражения. У нас есть все основания бояться такого исхода.

Перевод Антона ОСИПОВА.

Автор – старший научный сотрудник Brookings Institution, Вашингтон

Предыдущая статьяЕсли бы Путин умер сегодня. Хроники возможного завтра
Следующая статьяОтчет Британского института оборонных исследований: России не хватает войск для продолжения военных действий против Украины

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь