Как президент Таджикистана распределил власть между детьми.
Эмомали Рахмон руководит страной с 1992 года, а пост президента занимает с 1994-го. За это время он пережил гражданскую войну, вытеснил политических противников, получил титул «Лидера нации» и построил жестко персонализированный режим. Сейчас Рахмону 73 года, поэтому вопрос о передаче власти давно перестал быть теоретическим.
В Узбекистане Саида Мирзиёева стала центральной публичной фигурой семейной системы, но формального преемника из числа родственников там пока нет. Рахмон пошел дальше – встроил старшего сына непосредственно в конституционный механизм передачи президентской власти.
Когда перечисляешь, что досталось детям Рахмона, невольно вспоминаются старые сказки о разделе отцовского наследства. Старшему сыну Рустаму – столица, верхняя палата парламента и позиция формального преемника. Дочери Озоде – президентская администрация. Другим дочерям и зятьям – дипломатия, банки и крупный бизнес. Только в сказках отец делил собственное имущество, а здесь между детьми распределили государство.
Всего у Эмомали Рахмона девять детей. Но это не просто большая президентская семья, представители которой удачно устроились при отце. Рахмон создал семейную систему власти, которая должна сохранить режим после его ухода.
Центральное место в ней занимает Рустам Эмомали. Ему 38 лет, но карьеру он успел сделать такую, на которую обычному таджикскому чиновнику не хватило бы нескольких жизней. Он прошел через Таможенную службу и Агентство по борьбе с коррупцией, в 2017 году стал мэром Душанбе, а с 2020-го бессменно возглавляет верхнюю палату парламента.
Последняя должность особенно важна. Если президент не может исполнять свои обязанности, его полномочия временно переходят к председателю верхней палаты. Рустама поставили в точку, из которой смена власти будет выглядеть не семейным переворотом, а исполнением Конституции.
Саму Конституцию к этому подготовили заранее. На референдуме 2016 года минимальный возраст кандидата в президенты снизили с 35 до 30 лет. Поправка позволяла Рустаму баллотироваться уже в 2020 году, когда ему было 32. Именно тогда впервые всерьез ожидали семейного транзита, но Рахмон решил снова пойти на выборы сам. Одновременно он, как обладатель титула «Лидер нации», получил право переизбираться без ограничения сроков.
Получилась удобная конструкция: сыну открыли дорогу к президентству, но дату передачи власти оставили за отцом. Рахмон может передать пост, когда сочтет наследника готовым, а может продолжать править сам. Для авторитарного лидера почти идеальный вариант – преемник обозначен, но часы транзита по-прежнему находятся в кармане действующего президента.
Рядом с Рустамом стоит его старшая сестра Озода. Она прошла дипломатическую карьеру, была первым заместителем министра иностранных дел, а с 2016 года возглавляет президентскую администрацию. Если Рустам получил публичную власть и конституционный механизм наследования, то Озоде достался государственный аппарат – кадры, документы и связь президента с чиновничьей вертикалью.
В момент транзита это может оказаться не менее важным, чем пост председателя парламента. Недостаточно занять президентский кабинет. Нужно, чтобы министры, силовики и руководители регионов сразу признали нового хозяина.
Остальным дочерям и зятьям достался экономический и дипломатический периметр семейной системы. Они занимали должности в Министерстве иностранных дел, Национальном банке и одном из крупнейших коммерческих банков страны. С родственниками Рахмона также связывают крупные интересы в торговле, транспорте, медиа и продаже авиабилетов.
Точно разделить государственное влияние и семейный бизнес в Таджикистане трудно. Собственность непрозрачна, а официальные должности далеко не всегда отражают реальные возможности. Но общий рисунок виден: семья контролирует не только государственный аппарат, но и значительную часть ресурсов, необходимых для сохранения власти.
Однако в этой конструкции остается участок, который Рахмон детям напрямую не передал, – силовой блок. ГКНБ с 2010 года возглавляет Саймумин Ятимов, МВД много лет руководит Рамазон Рахимзода. Это старые и влиятельные опоры самого президента, а не команда его сына.
Именно здесь находится главный риск транзита. Конституция может передать Рустаму президентские полномочия, Озода – обеспечить поддержку аппарата, родственники – сохранить экономические ресурсы. Но без лояльности силовиков эта схема останется бумажной. И совсем не факт, что преданность отцу автоматически перейдет по наследству сыну.
Пока Рахмон остается арбитром, дети, зятья, чиновники и силовики являются частями одной конструкции. После его ухода они могут превратиться в самостоятельные группы со своими ресурсами и интересами. Рустаму придется не только управлять страной, но и доказывать, что он действительно наследник, а не просто один из детей, которому отец выделил самую большую долю государства.
автор – Александр ЦИНКЕР (Израиль)
